Илья Новиков

Адвокат (Москва, РФ)

История дела Карпюка и Клыха

Не все помнят, откуда взялось дело Карпюка и Клыха. В феврале 2014 года, может во время, а может сразу после падения Януковича, у Следственного Комитета России (или может в ФСБ, или еще где-то, но исполняли план именно в СКР) созрела спецоперация по выманиванию в Россию и показательной посадке лидера Правого сектора Дмитрия Яроша.

По разным каналам ему стали намекать, что Путин знает о большой роли ПС в свержении Януковича, признает их новой силой в Украине и хочет договариваться с ними. Яроша уговаривали приехать в Россию и встретиться с важными людьми. Сейчас, спустя два года, всем очевидно, что это была разводка, но в начале 2014 невозможные вещи, хорошие, плохие и ужасные, происходили в Украине каждый день. Ярош не поехал, но поехал его заместитель, ветеран УНА-УНСО Николай Карпюк. 17 марта он въехал в Россию на машине с водителем и знакомым, все трое были немедленно на границе задержаны якобы за неподчинение команде пограничника оставаться в машине во время проверки. Суд в Брянске дал им за это по 14 и 15 суток административного ареста. Карпюка в тот же день увезли в Ессентуки, в главное управление СКР по Северному Кавказу. Водителя и знакомого отпустили.

Ждали Яроша, поэтому к приезду Карпюка еще ничего не было готово. Готовились так: из колонии вытребовали осужденного за разбой и убийство Малофеева, который начиная с 3 марта почти ежедневно давал следователям показания о том, как они с Ярошем в составе украинского националистического батальона «Викинг» в 1994-95 воевали в Чечне на стороне сепаратистов. Про Карпюка там не было ни слова. До кучи к Ярошу напихали в батальон еще несколько заметных фигур УНА-УНСО и Майдана: Музычко, Корчинского, братьев Тягнибоков, Яценюка и др. Про то, что с ними воевал еще и Карпюк, причем как один из командиров, Малофеев впервые вспомнил только 18 марта, когда Карпюка уже везли на Кавказ. Тюремную робу шили на фигуру Яроша, но за неявкой клиента спешно подогнали на Карпюка. В дальнейшем прием повторили: когда в июле 2014 в Орле задержали Станислава Клыха, приехавшего к знакомой девушке, Малофеев вспомнил и про участие Клыха.

Сразу после задержания Карпюк как в воду канул. Семья не знала, куда он делся, и жив ли он вообще. Осенью 2014 мне предложил заняться этим делом Марк Фейгин, с которым мы тогда еще разговаривали, и даже работали вместе по делу Савченко. Они с Николаем Полозовым пытались пробиться в СИЗО Владикавказа, где Карпюка предположительно держали, но у СКР есть на это свои приемы: их сперва не пустили в изолятор, а потом прислали уведомление за подписью следователя, что Карпюк от их услуг отказался. Поди проверь, отказался или нет. С конца октября по май 2015 я трижды летал на Кавказ и пробовал разными путями пробить блокаду. Мне методично врали, что его нет в этом СИЗО, следователи все время были в разъездах, письма не доходили и т.п. Параллельно к нему пытались пробиться украинские консулы, так же без успеха. Наконец, после того, как владикавказский суд зарегистрировал мою жалобу, мне прислали такое же краткое сообщение об отказе Карпюка от моих услуг. Но к тому времени мы знали, что Карпюк жив − в феврале жена получила от него единственное письмо, прошедшее тюремную цензуру. Летом 2015 года новороссийский адвокат Марина Дубровина приняла защиту Станислава Клыха. Его также держали в глухой изоляции, это был его первый за год контакт с кем-то кроме следователей и адвокатов по назначению. В сентябре дело передали на рассмотрение в Верховный суд Чечни, Карпюка (которого после нашей активности на время отправили в Челябинск). Защиту Карпюка принял грозненский адвокат Докка Ицлаев.

Докка и Марина − настоящие герои, о которых незаслуженно мало знают в Украине. За последнее время я познакомился со множеством людей, которые воевали на передовой и рисковали там жизнью, вряд ли многие из них согласились бы месяцами работать во враждебном тылу без оружия и без какой-либо защиты. С октября по май заседания шли почти каждую неделю по несколько дней, и все это время Марина каждый раз ездила поездом за 800 километров туда и обратно. Для практикующего адвоката это означает застой в делах и большие потери в заработке. Докка живет в Грозном всю жизнь, он сам прекрасно помнит, что происходило там во время войны. Судья Вахид Исмаилов первым делом отказал им в ходатайстве о совместной защите под тем предлогом, что раньше на следствии Карпюк и Клых давали противоречивые показания, а значит между ними есть конфликт интересов и один адвокат не может защищать обоих. Мнение самих Клыха и Карпюка по этому поводу судья просто проигнорировал. Для Докки и Марины это означало необходимость присутствовать каждому из них на каждом заседании, без возможности сменять друг друга по очереди. Я присоединился к ним в октябре 2015, оговорив, что активно включусь в защиту после окончания процесса Савченко. Процесс в Донецке затянулся до марта, фактически я успел только на самую концовку. Всю тяжесть этих месяцев они вытащили вдвоем, и такой кропотливой и добросовестной, в лучшем духе наших старых консультаций, адвокатской работы я не видел еще ни разу в жизни. За эту работу судья наградил их представлением о лишении адвокатского статуса, которое, правда, на этой неделе отменил Верховный суд при рассмотрении основной апелляции.

Сам процесс проходил очень тягостно и нервозно. В присяжные отобрали, в основном женщин, больше воспитательниц и учительниц. После того, как на первых заседаниях они начали не являться и выбывать, была проведена какая-то решительная разъяснительная работа, и дезертирство резко прекратилось. У нас не было иллюзий, что в Грозном присяжные могут быть избавлены от влияния окружения и властей, но была и некоторая надежда на то, что именно в Чечне и именно по этому делу, это влияние может пойти на пользу защите. Во-первых, многие местные жители просто знают, кто у них поименно воевал, и были ли там вообще украинцы. Даже если не видели своими глазами того новогоднего боя, хотя бы представляют свой город. По версии следствия, одна и та же украинская боевая группа убила и ранила полсотни российских военных между 31 декабря и 2 января в трех удаленных друг от друга районах Грозного. Только местным эта ложь была очевидна, в любом другом регионе это пришлось бы объяснять. Во-вторых, и в-главных, лично Кадыров точно в курсе, что там происходило, и кто там был, а кого не было. Когда Бастрыкин в сентябре 2015 в интервью «Российской газете» сдуру похвастался, что СКР изобличил Арсения Яценюка как дудаевского боевика, Кадыров прокомментировал это чуть ли не язвительней, чем сам Яценюк. Бастрыкин вообще не такой человек, что притягивает к себе всеобщие симпатии, казалось, были ненулевые шансы, что в Чечне не станут помогать ему сохранить лицо в процессе по фальшивому делу. Осудить показательно Яроша − это может быть еще была бы задача федеральной политики. Но Карпюка и Клыха в России никто не знает, их процесс освещался мало.

Тем не менее, к концу процесса ориентиры обозначились вполне четко. В день начала прений по грозненскому ВГТРК показали погромный сюжет о справедливом возмездии украинским бандитам, чья вина полностью доказана. В суд пришли странные анонимки с невнятными угрозами, и судья тут же распорядился приставить к присяжным охрану. Когда присяжные наконец ушли совещаться, уже через полтора часа они прервались и попросили отпустить их на ночь по домам. На следующее утро почти сразу они вернулись с единогласным обвинительным вердиктом. Вердикт, запинаясь на сложных словах, медленно зачитывал пожилой старшина, а молодые женщины стояли, не поднимая на нас глаз. Было видно, что это единогласие имело для них свою тяжелую цену.

Верховный суд назначил рассмотрение апелляции на 26 октября. Только здесь нам, наконец, позволили объединить защиту, и в целом, суд работал удивительно либерально, удовлетворяя нетипично много ходатайств защиты о приобщении разных документов. Это не внушило никому ложных надежд: стелить в Верховном суде умеют очень мягко, но спать после этого их апеллянтам обычно все равно приходится на нарах. Председательствовал Ботин, который в марте этого года слушал апелляцию по делу Валентина Выговского.

Начали с перечисления самых очевидных нарушений. И Карпюка и Клыха пытали в первые дни ареста, у обоих остались четкие следы, зафиксированные несколькими осмотрами. Суд в Грозном отказался рассматривать любые документы, которые могли бы подтвердить алиби. Клых в 1994 учился в Киеве и в новогодний период сдавал сессию. Судья не принял зачетку и не стал посылать никаких запросов в Украину. Карпюк ухаживал за больной матерью, умершей в конце зимы, жил в Ровно, его знала и видела половина города. Судья отказался это обсуждать. Малофеев был осужден Керченским судом и сидел в Украине в 2000 году, когда по его показаниям, он должен был снова воевать в Чечне. Причины смерти и ранения у многих жертв не совпадают с оружием, которое, по версии следствия, было у группы (в данном случае указанные причины сомнений не вызывают, просто следователи не потрудились как следует подогнать новые показания к старым материалам судмедэкспертиз). Суд не применил правила о давности (прошло больше 20 лет) к обвинению в убийстве, посчитал, что участие в банде «Викинг» длилось у каждого с 1994 до самого дня задержания в 2014, вопросы перед присяжными были поставлены с нарушением всех правил, которые копились за 20 лет практики Верховного суда.

И вишенка на торте — менее серьезное, но самое наглядное. Прокурор Юнусов 11 мая отсутствовал по болезни (так нам сказал его коллега), из-за чего прения пришлось переносить. Как выяснилось, даже это была ложь. 11 мая прокурор давал показания в качестве потерпевшего по новому делу, возбужденному против Клыха за оскорбление этого самого прокурора. К концу процесса у Стаса стала серьезно сдавать психика, на заседаниях он нес бессвязный бред и часто начинал кричать. В какой-то момент в сторону Юнусова полетело «Педофил!», из-за чего и возбудили дело. Проблема не в этом, а в том, что прокурор, не сообщивший о таком в заседании и вышедший потом говорить в прениях от имени государства − это в процессуальном смысле даже хуже пыток, потому что очевидней, и доказывается проще.

Но ничего из этого суд не проняло, приговор оставили в силе. Хорошего в этом ничего нет, но мы будем использовать те новые возможности, которые эта ситуация дает. Во-первых, у нас разблокировалась возможность идти в ЕСПЧ по основному делу. Учитывая нагрузку в виде пыток и давления на защиту, есть неплохие шансы относительно быстро получить решение. «Относительно быстро» по меркам ЕСПЧ это все равно годы, но тут важно, что перспектива плохого решения уже много раз приводила к упреждающему пересмотру дела внутри России. Утром в день апелляции в Верховном суде видели Бастрыкина, и многие связали его приезд с рассмотрением нашего дела. Я не уверен в этом на 100%, но во всяком случае, фигура Бастрыкина, чей личный авторитет пострадал бы от отмены приговора, влияет на ситуацию. Если он все-таки уйдет, а флюгер российского МИДа снова повернется на задабривание и убалтывание Европы, на этой конъюнктуре мы сможем что-нибудь отыграть. Во-вторых, по этому делу, как и по остальным, начиная с Сенцова и Савченко, вплоть до момента вступления приговора в силу стандартной отговоркой в Минске было «вопрос обмена не может обсуждаться до окончания суда». Теперь суд окончился, и можно начинать говорить об обмене по существу. До этого момента мы не могли форсировать поиск поддержки, зная по опыту, что эта отговорка блокирует любые усилия, т.к. в глазах европейцев и американцев она звучит убедительно − у них суд это суд, его уважают. Сейчас ждать уже больше нечего, пора собирать всех, кто может чем-то помочь.

Мнение редакции сайта «15 минут» может не совпадать с мнениями, высказанными в рубрике «Блоги».

Все новости

Читайте также

Блоги

Елена Рыковцева

Журналист, Радио Свобода (Москва, РФ)

Письмо про Крым

Это никакой не пост в фб. Это личное письмо. Которое мне прислал мой друг, который живет в Украине. Он съездил в Крым. И написал. Попросила разрешения опубликовать, не указывая имени.

24 июля 2017, 19:54

Мирослав Гай

Руководитель Благотворительного фонда Мир и Ко

Наш больной на голову сосед решил покутить на последние деньги

Россия стянула к границе Украины три мотострелковые дивизии.

24 июля 2017, 19:41

Евгений Кузьменко

Журналист Цензор.НЕТ

Все эти месяцы я удивлялся: ну, откуда в стольких людях столько остервенелой злости к Надежде Савченко?

И только теперь понял: это чтобы вытеснить чувство стыда от собственной глупости, наивности и слепоты. Компенсаторика.

25 июля 2017, 19:59

Александр Тверской

Свободный журналист (Москва, РФ)

Война идёт на два фронта

Максим Исаенко. 1997 года рождения. 19 лет. Убит российскими оккупантами. Родители потеряли всё, что у них было. Максим был единственным ребёнком в семье.

25 июля 2017, 19:28

Нариман Джелял

Первый заместитель председателя Меджлиса крымскотатарского народа

Чийгоз на суде назвал Крым частью Украины

Ахтем Чийгоз продолжает давать показания.

26 июля 2017, 12:11

Юрий Касьянов

Волонтер, активист

Какие «элиты» − такая и страна (ВИДЕО)

Прервавший ради своей страны лечение рака мозга восьмидесятилетний сенатор Маккейн, которого Сенат встретил овациями, − яркая демонстрация человеческих качеств, присущих настоящему лидеру, и настоящим элитам.

26 июля 2017, 15:37
Все блоги
15 Минут в социальных сетях